Направив скакуна прямо в снежные волны, я оглянулся в последний раз и мысленно поблагодарил Кромь. То, что это была именно она… Более толкового объяснения придумать у меня не получилось. Наверное, эта девочка — она проявление самой Кроми. Точнее, одно из проявлений. Есть ведь ещё и Старший. А предел, о котором она сказала… Кажется, я понял. Добро, зло… и полное отсутствие того и другого. Бесчувствие, пустота. Думаю, она говорила об этом. Или нет?..
Лог рысил сквозь позёмку, высоко вскидывая ноги и настороженно глядя вниз, как будто боялся в любой момент провалиться. Я похлопал его по шее, проговорил замерзающими губами что-то ободряющее, потрогал их пальцами. Мозг тут же отбросил размышления о Кроми и переключился на более важную тему. Это тебе не личные покои с мягкими перинами и толстыми шерстяными одеялами, здесь нужно думать, как переночевать. Куртка у меня, конечно, тёплая, и сапоги с мехом, но всё равно засыпать на таком морозе страшновато. Ведь можно и не проснуться.
Тёмная полоса леса приближалась, но при этом, не вырисовываясь чётче. Светило полностью скрылось в плотных облаках, которые вздымались заснеженными вершинами у горизонта, стало быстро темнеть. Асгат попривык и стал идти ровнее, уже не боясь, и вскоре мы въехали в подлесок, а через минуту мимо стали проплывать и высокие вековые деревья с толстыми, изрезанными морщинами стволами. Я чуть натянул поводья, стал всматриваться в полумрак, и вдруг содрогнулся. Всего метрах в двадцати кто-то стоял, неподвижно, с интересом разглядывая меня.
— Эй! — окликнул машинально, готовясь, если что, атаковать магией.
Силуэт не ответил, я хотел было окрикнуть ещё раз, но вместо этого нервно рассмеялся. Передо мной была статуя.
Я направил Асгата к ней, невольно чувствуя себя болваном. Животное и то умнее оказалось, не шарахнулось, и даже не остановилось. Видимо почувствовало, что там всего лишь камень, а не живое существо.
Статуя была высокой, каменная макушка вровень с моей. А когда я соскочил на землю, так и вовсе пришлось задирать голову, чтобы оглядеть её полностью.
Какое-то животное, стоящее на двух лапах и чем-то похожее на медведя, только изящней. Цвета серого, хотя это ничего не значило, просто сам камень был таковым.
Я поднял руку, осторожно тронул рукой холодный постамент, потом прикоснулся к лапе. Внутри на мгновение шевельнулся глупый детский страх. Вот сейчас оживёт эта хрень…
Впрочем, в этом мире такой страх называть глупым не стоило. Вспомнить хотя бы тех же глемов. Тоже ведь бывают каменные, а ничего, пришибить дубиной запросто могут.
Но магией от статуи не тянуло, и страх быстро отступил. В сгущающейся темноте я привязал поводья к левой лапе каменного существа, извинился перед Асгатом за отсутствие ужина, и расседлав его, хорошенько обтёр. Повесив влажный вальтрап на одну из передних лап статуи, я отцепил от седла рюкзак и достал скрижали. Засунул их за пазуху, подпоясался сильнее, а сам рюкзак натянул на голову.
Выглядело, наверное, смешно, но другого выхода у меня не было. Тёплой шапки я из Чит-Тонга не прихватил.
Надо было у мёртвых демонов взять, — пришла в голову запоздалая мысль, но я быстро от неё отмахнулся. Не хотелось вспоминать вместе с нею и страх, снова пришедший ко мне в Кроми.
Разжигать костёр не решился. Хрен его знает, привлеку этих самых Других, и проснусь уже связанным, или вообще с отрубленными руками, чтобы магичить не мог. Поэтому, подтащив седло к статуе, я просто сел на него и стал «утепляться» дальше. Засунул левую кисть в правый рукав куртки, правую в левый, поелозил, просовывая как можно глубже, зацепил затылком постамент и ругнулся. Пришлось снова вытаскивать руки и поправлять рюкзак.
Наконец, спустя минут десять я перестал ёрзать и закрыл глаза, но сон не шёл. Всё-таки колючий ёжик страха шевелился в моём пустом желудке.
«Да ладно», — отмахнулся я и стал подбадривать себя воспоминаниями о службе в армии храмовников. Как-то же там спали на лютом морозе. Правда, укрывались полностью одеялами… Плевать. Эта куртка лучше всяких одеял…
Но едва этот ёжик успокоился, как заворочался другой.
«Метка».
Не знаю, насколько точно чёртовы демоны могут определить моё местоположение, но то, что я в землях Других, они знают наверняка. Значит, даже покинув Зыбь, я должен постоянно оставаться начеку, ожидая нападения…
Хотя, если мне удастся продвинуться достаточно глубоко… Сильно это мне поможет или нет — не знаю, но не думаю, что демоны так просто разгуливают по территории своего врага.
Одного из врагов, — поправил себя. — Есть же ещё ольджурцы. И что-то мне подсказывает, что те как раз и есть враг номер один, а Другие…
В желудке заворочался ещё один ёжик. И даже не ёжик, а ежище…
А что если демоны потребуют у Других меня выдать? Скажут — оставьте книги, а нам отдайте «Сатэна».
«Да ну, не сгущай», — сказал я сам себе, но это не помогло. Как ни крути, а не очень радужное будущее у меня вырисовывается, я бы даже сказал — совсем не радужное.
И Литка… Когда теперь её увижу, и увижу ли вообще?
Незаметно провалился в сон. Вроде бы просыпался несколько раз посреди ночи, вскакивал, приседал и размахивал руками, чтобы разогнать кровь. Но утром это всё показалось только сновидениями.
Разбудил меня всё тот же звук, слышанный ещё в Кроми. Тр-р-р-р.
Дятлы что ли местные?
Я стянул с головы сползший вниз и полностью закрывший лицо рюкзак, потом вытащил из-за пазухи книги и засунул в него.
Асгат мирно дремал, понурив голову, но, как только услышал, что я проснулся, тут же уставился на меня. В глазах его засияла радость в купе с надеждой, он запрял ушами, закивал.
— Извини, Асгат, — я развёл руками. — С завтраком тоже, что и с ужином. Полное отсутствие.
Наверное, поняв по-интонации, что ничего полезного от меня не дождётся, лог тут же гордо отвернул голову.
— Да ладно тебе, обидчивый, — я подошёл, бросил рюкзак на землю и похлопал его по шее. — У меня тоже, между прочим, ни крошки во рту уже сутки, — я стал разгребать носком сапога снег. — Тебе проще, может щас траву какую отыщем. Должна же тут быть.
— Нету, — констатировал я через минуту и пожал плечами. Всё-таки не продумал. Надо было у слотов половину того мешка с отрубями забрать. Или опять же у тех демонов… Наверняка к сёдлам были приторочены перемётные сумки с зерном.
Я нагнулся, загрёб ладонями снег и стал тереть лицо. Выдохнул довольно, рассмеялся. Настроение заметно улучшилось, чувство голода притупилось, всё стало не так мрачно. Метнул рыхлой охапкой в Асгата, но он не разделил моей весёлости, зафыркал с явной обидой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
